maedros78

Categories:

Adam Tooze. Wages of Destruction. Глава 17

Глава 17. Albert Speer: “Miracle Man”

В этой главе автор основательно разбивает миф о Шпеере как о нейтральном технократе, показывая, что он был обычная политизированная жестокая нацистская сволочь и пиарщик, наделённая, конечно, незаурядными организационными талантами. Судя по тому, что он в википедии в статье о Шпеере есть, видимо он главный продвигатель этой точки зрения на Западе. У нас никто никогда к Шпееру пиетета не испытывал, так что для меня лично взгляд на него как на спеца был новым.

Шпеер популярен, потому что оставил обширные мемуары (очень похоже на Гудериана и Манштейна). В мифе о Шпеере есть две главные составляющие. 

1) аполитичность, дескать, это художник, архитектор, которого против его воли назначили на ответственную работу (такую картинку давал сам Шпеер, особенно перед Гитлером). Ну или технократ, который делал свою работу, не задавая лишних вопросов. 

2) Ruestungswunder, «чудо вооружения» - всплеск выпуска вооружений в Германии после февраля 1942, миф основан на предпосылке, что нацистская идеология и технократическая эффективность несовместимы (Моцарт и Сальери, блин).

Пункт 1) самоочевидно абсурден. Шпеер (1905-1981) член партии с 1931, еще когда нацисты не вошли в силу. Он – главный имиджмейкер партии (Олимпиада, слёты в Нюрнберге, праздники урожая). Ну и главное – вся его карьера была построена на тесных партийных контактах, прежде всего с Гитлером, но также с Fritz Todt, Erhard Milch, рабочие отношения с Гиммлером, с помощью которых он постоянно и настойчиво наращивал свою сферу ответственности и интересов. Совершенно ясно, что он был одним из немногих, кому по-настоящему доверял Гитлер. 

Автора гораздо более интересует пункт 2). Автор подчеркивает, что в реальности Ruestungswunder было не аполитичным технократическим достижением, а краеугольным камнем нацистской идеологической пропаганды, и это главный вклад Шпеера в имидж партии. И это не само собой так получилось, Шпеер был сознательным пиарщиком с первого дня. Более того, именно он заглушил своим пиаром, подаваемом в виде объективных оценок относительного пр-ва оружия Германией и её противниками, попытки профи в конце 41 – начале 42 продавить линию на окончание войны. Ruestungswunder => Трумф Воли => неограниченные возможности.

Сразу по приходу на пост Шпеер запустил в Wochenschau оптимистические отчёты о росте пр-ва вооружения, то, что сейчас назвали бы спин – всякие там стахановцы, посещения заводов рук-ом и т.д. К осени 1942 он устроил специальный комитет связи с Минпропом Геббельса, специально посвященный пропаганде вооружения. Слоган – Лучшее оружие принесёт победу. Ну и там всякие трюки вроде концентрации на приросте без абсолютных показателей и отсутствия сравнения с противником. 

При этом ни в коем случае нельзя думать, что это было враньё – до лета 1944 Шпеер не давал липовой статистики. Прирост производства был реальным. Но с учётом политической роли Ruestungswunder его следует рассматривать с большой осторожностью, и в этом случае выясняется, что прирост был вовсе не так исключителен, как повсеместно считается. Чудес там не было, 4 причины:

1) Реорганизация и рационализация, начатые задолго до Шпеера;

2) Беспощадная мобилизация факторов производства;

3) Начало работы сделанных ранее инвестиций;

4) Осознанная жертва качества ради количества.

Шпеер пиарил идею возможности неограниченного роста выпуска за счёт лучшего руководства и технологического гения. Автор доказывает простой тезис. Чудо Шпеера имело те же ограничения, что и немецкая военная экономика ранее. И к лету 1943 эти ограничения вместе с началом систематической бомбардировки союзниками немецкой промышленности полностью остановили «чудо» Шпеера. Автор претендует на первенство в обнажении роли связи между остановкой роста вооружений и её политическими последствиями. К июлю 1943 солипсистский пузырь пропаганды вооружений Шпеера лопнул под ударами серии таких поражений, что перспективу поражения уже нельзя было скрыть от немецкого населения. И тут Шпеер раскрылся по полной – оставаясь абсолютно лояльным лично Фюреру, он прибегал к любым самым экстремальным мерам, необходимым для ещё одного раунда жертвенной мобилизации.

Стратегический смысл немецкого выпуска вооружений (помимо выживания) приходится на первый год Шпеера на посту, с февраля 1942 по начало 1943. Этот подход автора противоречит общепринятому рассмотрению работы Шпеера как единого хронологического целого. Снова окно возможностей – объявив войну США в декабре 1941 Гитлер сделал очередную отчаянную ставку, на этот раз на разгром Красной Армии к зиме 42-43 и прорыв к Кавказу, со ставкой на долгую войну с опорой на ресурсы Украины и Кавказа. Вместе с победой Afrika Korps это поставило бы под смертельную угрозу и позиции Британии на Ближнем Востоке. Соответственно, главный приоритет – восстановление Ostheer с концентрацией всех ресурсов на ГА Юг. Снова фактор времени – ключевой, о чём говорил сам Шпеер. Кампания 1942 года – последняя в истории Третьего Рейха, где производство вооружений имело под собой хоть сколько-нибудь обоснованные стратегические соображения. Именно этот элемент обоснованности позволил сохранить после поражения под Москвой консенсус между элитой и рабочими.

Стартовые позиции Шпеера.

При назначении полномочия Шпеера были теми же, что у Тодта. Он отвечал за оснащение армии и б/п всех трёх родов войск, т.е. на до лета 1943 на 45% всего пр-ва вооружений и 1/6 всей промышленности. Поначалу он проглотил только военно-экономический отдел Вермахта под Генералом Томасом, флот и Люфтваффе сохранили самостоятельность в закупках. Флот держался до июня 1943, Люфтваффе (35-40% ВПК) до весны 1944, и там заправлял Erhard Milch. Ясно, что при таком раскладе ВПК Германии после февраля 1942 можно понимать только как партнёрство Шпеера и Мильха. Только половина роста 42-43 приходится на «шпееровские» сектора, 40% - за Люфтваффе, остаток – химпром в рамках Четырехлетнего плана.

Zentrale Planung – оргструктура этого партнёрства и его политический фокус. Межведомственный орган, со-председатели Speer, Milch, Paul Koerner (секретарь Геринга). Участники: Hans Kehrl (Минэк), Sauckel, Herbert Backe, Pleiger (глава угольпрома). Коллективные решения Шпеера и Мильха, которые вдвоем контролировали 90% ВПК. Шпеер был однако политическим тяжеловесом в этом дуэте – благодаря личной связи с Гитлером решения Фюрера транслировались через него. 

Попытки создать единый координационный центра шли с 1936 года, обычно вокруг Геринга, и формально даже в 1942 Шпеер был его спецуполномоченным по вооружениям, а Zentrale Planung работало под его началом. Zentrale Planung стало первым и единственным реальным военным правительством, с апреля 1942 по конец войны 62 сессии, 52 из них между апрелем 1942 и концом 1943, т.е. каждые 10 дней. 

Zentrale Planung отвечало за снабжение сырьем, производство же было под системой Комитетов, введенных Тодтом. За них в министерстве вооружений отвечал глава Technisches Amt Karl Otto Saur, чья личность окончательно хоронит идею «технократичности» министерства Шпеера. Это было живое воплощение «политического инженера. Фанатичный нацик – Шпеер с ним прекрасно работал, и стал его преемником в апреле 1945 по завещанию Гитлера. 

Комитеты Заура были ключевыми средствами управления ВПК и одновременно ключевыми точками политических связей властей Рейха и немецкой промышленности. После Москвы были брожения и самоубийства, но большинство капитанов немецкой промышленности сплотились вокруг режима как никогда ранее. Эйфория от успехов первых лет войны, финансовая бонанза, власть (крупные требования бизнеса вроде отказа от контроля над ценами выполнялись), ну и страх перед СССР – капиталисты теряли больше всего. Организационным выражением этого усиления альянса стало расширение системы Тодта декабрь 41 – май 42. К главным комитетам по б/п, оружию, танкам, электронике Тодт прибавил Allgemeines Wehrmachtsgeraet, т.е. прочего снабжения, где объединялось всё остальное. Начальник – Wilhelm Zangen, фактически интерфейс со всей не-ВПК промышленностью. После смерти Тодта Шпеер создал Комитеты Локомотивов и Судостроения. Мильх параллельно создал схожую структуру под Люфтваффе.

Так что в промсфере Шпеер ничего принципиально не добавил. Его оригинальная инициатива – в сырье, возможно по совету Albert Voegler. Rings (кольца) – железо и сталеплавильное, железо и сталеобработка, цветные металлы, инженерные компоненты и электротех оборудование. Главы – естественно крупнейшие производители. Общий глава – еще один Заур, Walther Schieber, старый нацик, почётный Бригаденфюрер СС. 

Короче, подобная структура стала шаблоном для орагнизации всего и вся, к концу 1942 в Министерстве Шпеера было 249 комитетов, Rings и т.д. Собственный слоган Шпеера «Selbstverantwortung”, самоответственность промышленности. Министерство спускает целевые показатели, промышленность сама отвечает за их достижение. Из 500 крупнейших компаний на 1938 все сидели в руководстве хотя бы одного комитета. Весь крупняк стоял во главе, но была и куча мелких. И сегодня все эти компании – хребет знаменитой немецкой высококачественной промышленности. 

Естественно, главные предметы дискуссий – цены, прибыли и налоги. Тут – один из первых и главных пиар успехов Шпеера. Дескать, он ввёл систему единых фиксированных цен, что привело к резкой рационализации пр-ва (см. выше). Типа всё, что сэкономишь, всё твое. На самом деле он просто оформил отказ от прежней системы, которая считала ту же фиксированнную цену, но как процент от основного капитала, а не от издержек, и была нужна на первом этапе для расширения кол-ва подрядчиков и расширения их производственной базы. Решение о принятии новой системы было принято ещё в ноябре 1941, но лавры ловко пожал Шпеер. При этом он ввёл её одновременно с гарантией не вмешиваться в дела крупняка, плюс сверхналог на прибыль был введён таким образом, что наибольший выигрыш получил опять же крупняк. Короче, он забил на Минфин и инфляцию, чтобы давать старне угля и красивую картинку Фюреру.

Рационализация + мобилизация.

Это два главных лозунга пропаганды Шпеера, производить больше за меньше и радикально мобилизовать всё, что можно. Весь подход Шпеера был обеспечен фискальными мерами (см. пред главу), которые отодвинули инфляцию на 18 месяцев и позволили сохранить прибыли промышленности, и притоком рабсилы (см. пред главу). Заукель позволил увеличить рабсилу ВПК на 15%, но сектора Шпеера выросли на 30%, из 513к относящихся к Вермахту на них пришлось 420к. Танки – прирост на 60% в 1942 и ещё больше в 1943. Локомотивы – один из распиаренных успехов, рост пр-ва с 1.918 в 1941 до 5.343 в 1943; рабсила +90% только в 1942. Всё это разворот трендов 1941, где приоритетами были флот и Люфтваффе.

Собственно вклад лично Шпеера – мобилизация сырья. Центральным вопросом была и оставалась сталь, 30 из 62 сессий были про неё. Плюс 11 про уголь, который тоже про стал. И еще 8 по рабсиле для угля и стали. Да и всё остальное было на них так или иначе завязано. Так что ничего не поменялось, см. выше. 

Сталь была нужна для всего, но главной переменной, как уже было показано, с 1937 г. была норма на б/п. После Москвы Гитлер снова стал ими одержим, «программа вооружений 1942» от 10 января 1942, за месяц до назначения Шпеера, требовала создания запаса б/п на 6 месяцев боёв уровня 1941 года с прицелом на летнее наступление. Эта программа определила все последующие решения. За первые 8 месяцев Шпеера 50% всего роста ВПК пришлось на б\п, но в пропаганде они не занимали никакого места. Масштаб: на осень 1943 б\п 430к рабочих, 160к танки и 210к оружие. По стали в 1942 б\п половина, оружие и танки по 15%. 

И конечно это удар по промышленности, как и раньше. На б\п 350к т стали в месяц, рост в 14х, за счёт урезания флота и Люфтваффе. Вкупе с прошлыми нормами это привело к «стальной инфляции» и грозило развалить управление, так как производители теперь имели столько равноприоритетных заявок, что могли выбирать, кому поставлять и какие марки. Это стало первым реальным делом министерства Шпеера, 1 июня по образцу углепрома было создано Reichsvereinigung fuer Eisen (RVE). В реальности получился не диктатор, а симбиоз с Hermann Roechling во главе (хотели того же Voegler, но Гитлер не дал). Рёхлинг через 10 дней выступил программно – дескать, Советы творят чудеса, нам нужно достичь новых пиков производства, иначе народ не поймёт и заменит частников какой-нибудь другой системой. 

Резюме – в результате кризиса 1941 сложился альянс Гитлера с ведущими промышленниками для общего спасения от коммунистов.

Сталелитейка –две задачи. 1) Рост производства. 2) Реорганизация нормирования. 2) возглавил вездесущий Voegler, который передал техническое руководство Hans Kehrl из RWM. Тот отменил все просроченные нормы, в будщем нормы не более 90% про-ва чтобы был резерв, прокатные станы берут заказов не больше, чем могут произвести. В 3кв 1942 все нормы были порезаны до уровня текущего производства. Армии порезали только на 7%, главная жертва – флот. С этой точки доля армии росла. Всё не ВПК порезали на 25%, в основном экспорт. Всё это на фоне Сталинграда. 

Рост производства стали. См. выше угольный кризис и ж\д кризис – сталевары до конца 1941 держались на запасах и жонглировании марками стали, но потом пр-во начало падать и достигло дна в начале 1942. Шпеер и Гитлер в июне 1942 согласовали, что к концу года надо нарастить пр-во на 600к т в месяц, т.е. Рёхлингу нужно было увеличить пр-во с 31 млн т. в год до 36 млн т. Для этого сталевары запросили 400к т. кокса в месяц и еще рабочих, что Pleiger и его угольщики дать не могли. 

На этом вся “система Шпеера” чуть и не накрылась осенью 1942. 11 августа 1942 совещание у Гитлера, на жалобы Пляйгера Гитлер прямо сказал «Герр Пляйгер, если из-за отсутствия кокса пр-во стали не вырастет, война проиграна. На что Пляйгер конечно сказал, дескать, сделаем, но зарегистрировал несогласие в протоколе. К октябрю стало ясно, что Пляйгер не шмог, 23 октября а заседании Zentrale Planung. Сталевары дали заявку на 2.12 млн т угля в месяц, по факту было 1.4 млн, которые Пляйгер предложил урезать до 925 к т, что привело к падению выплавки железа на 40% с катастрофическими последствиями для ВПК. У Пляйгера просто не хватало работников, дефицит в 107.417 чел., Заукель не доставил. Ещё 9к было надо на ж\д. Плюс, эпидемия прогулов в Руре, до 60% на больничном. Немецкой экономике грозила цепная реакция вроде 39-40 и 41-42. Шпееру грозила политическая катастрофа. Более того, под угрозой оказалась вся система отношений между Минвооружений и промышленностью, которая была основой военной экономики Германии с 1940 г.

В данном случае порешали, так как иметь дело лично с Фюрером никто не хотел. Урезали домашнее потребление на 10%, т.е. нормы на душу в Германии стали на 15% ниже британских. Плюс Пляйгер отобрал продукцию вертикально интегрированных стлеваров в общий пул, и ввели бонусы для экономящих уголь предприятий. В результате RVE смогла увеличить выпуск стали в 1 кв. 1943 до рекорда военного времени в 2.1 млн т. в мес. На довоенной территории Германии, и до 2.7 млн т. для Гроссраум. На этой волне Шпеер доставил своё Ruestungswunder, индекс вооружений к февралю 1943 удвоился с момента его прихода на пост. Но никаких чудес там не было – как было сказано, главный фактор были б\п, которые выросли вовсе не из-за реорганизации и рационализации, а просто из-за увеличения нормы стали. См. график.

Рационализация и авиация.

Безусловно имела место, более того, играла центральную роль в самоопределении ответственных за немецкую экономику. Также была главным элементом пропаганды Шпеера. Волюнтаристская идея о неограниченном росте производства без дополнительных ресурсов на фоне подавляющего преимущества противников стала единственной надеждой. Она стала приоритетом ровно в момент, когда Германии понадобилась «волшебная пуля», т.е. в декабре 1941 в декрете Гитлера от 3-го числа. Ну и пиар Шпеера был на этом основан – Гитлер выпустил указ, пришёл Шпеер, и всё преобразилось. Как настаивает автор, он статистически показал, что чудеса Шпеера объясняются увеличением норм стали и веса б\п в производстве.

Вот где рационализация и правда решала, это Минавиа под Erhard Milch, 1942-1943 пр-во самолётов выросло 2х при небольшом росте рабсилы и вообще без роста норм алюминия. Т.е. большой рост пр-ти труда, но одновременно и прекрасная иллюстрация двусмысленности нацистской концепции рационализации.

Основа – «американизация» и фордизм, главный апостол Heinrich Koppenberg, начальник Junkers с 1933 г, максимизация масштаба пр-ва и вертикальной интеграции. (см. выше для примеров), шёл по следам Salzgitter в стали и завода VW в Fallersleben. Хотели добиться концентрации как в США и СССР, и были схожие успехи (авиамоторы в Genshagen, танки в Nibelungenwerke под Линцем). Реализация на основе инвестпрограмм, начатых осенью 1940 и продолжавшихся до 1943 г.

Естественно такая концентрация шла против интересов бизнеса. Для борьбы с этим Мильх принял ряд мер. В мае 1941 он учредил Industrierat, где закупочные планы министерства проверялись представителями авиапрома. Квазипарламент, рубивший частных лоббистов. А потом провёл серию переворотов в крупнейших производителях. Первыми были Юнкерс и БМВ. БМВ после серии провалов с радиальными моторам был поставлен под надзор William Werner из Auto-Union. Koppenberg из Юнкерса без церемоний выпинали на пенсию, а само предприятие поставили под финконтроль. Мессершмита после провала с Ме 210 поставили под управленческий контроль. Прекратили всякие предоплаты, что привело к финансовому кризису у Heinkel, после чего Ernst Heinkel подвинули на чисто инженерную позицию. Таким образом все три важнейших производителя попал под прямой министерский контроль. 

После установления контроля Мильх начал оптимизировать производство. Была создана система Rings для планеров, моторов и авионики (потом переименовали в Главные комитеты, как у Тодта и Шпеера). Возглавили крупные специалисты с американским прошлым, которые начали внедрять экономию и рационализацию. Это вписалось в тренд пропаганды, обещавшей обойти ресурсные ограничения немецкой экономики, хотя обещали не неограниченный рост выпуска, а, например, 40%, как William Werner по авиамоторам. 

Кроме того, экономия на масштабах подразумевает ограничения кол-ва моделей и вариантов, т.е. неизбежный размен качества на количество. В случае Германии это был нетривиальный выбор – она не могла надеяться переплюнуть США по количеству, следовательно нужна была качественная разница, отсюда сознательный отказ от ввода в массовое пр-во текущих моделей в надежде на доработку лучших будущих. Люфтваффе попыталась укоротить цикл с 4 до 3 лет – с Ju 88 получилось, а с Me 210 und He 177 нет. И тот и другой «дошли» к 1943 году, но на 1942 на руках Мильха оказались сотни нерабочих самолётов. У него не осталось выбора, кроме как прикрыть всю программу попытаться ответить на кол-во кол-вом, сконцентрировавшись на массовом пр-ве уже работающих моделей из первых военных лет.

Это дало результат, лето 1943 рост 2х, что позволило сократить разрыв с Британией и впервые достичь экономии масштаба. Ничего необычного в этом не было и отвечало прогнозу немецких инженеров из 20-х о падении издержек производства.

Но цена – нарастание технического отставания. He 111 1934 г. Рождения, пр-во стало расти, но использовался в качестве ночного истребителя против бритов, которые ночью летали без прикрытия (двухмоторный средний бомбер). То же самое Mt110 und 210/420. Вышло это боком во второй половине 1943, когда USAF начало дневные рейды и вступило в прямую борьбу с истребителями. Это были старые Me 109, на которые выпал наибольший рост пр-ва в 1942. Первое боевое применение в 1937, через 5 лет они упёрлись в потолок возможностей из-за устаревшей аэродинамики. Версия 1943 г., “G”, “Gustav”с новыми моторами могла угнаться за своими британскими, американскими и советскими соперниками по прямой, но только за счёт худшей манёвренности, 4 секунды на 45 градусный поворот на боевой скорости. В результате в боях на низких высотах немцы часто просто втыкались в землю. С 1942 по 1944 немцы наклепали 24к этих летающих гробов для пилотов.

Итак, весна-осень 1942 медовый месяц Шпеера. Последний период когда державы Оси могли диктовать темп и интенсивность боёв. До лета казалось, что ставка Гитлера сыграет. Японцы катились по Тихому Океану, Роммель 21 июня взял Тобрук. Парламент рассматривал вотум недоверия Черчиллю. В мае 1942 наши катастрофически слились под Харьковом, 250к пленных. Парой недель позже пал Севастополь, еще 150к пленных. 28 июня началось наступление ГА Юг. К концу июля 1 ТА взяла Ростов-на-Дону. Тут опять случилось головокружение от успехов и Гитлер разделил ГА Юг на два направления, направив более слабый северный фланг на Сталинград. Основные силы 9 августа достигли Майкопа, ближайшего нефтяного месторождения. Они были полностью разрушены нашими, так что пришлось бы бурить всё заново, но немцы получили огромный психологический плюс. Даже Баку теперь казалось в пределах досягаемости. 30 августа 3 ТД захватила плацдарм на Тереке, последнем естественном рубеже перед Грозным и ж\д к Каспию. 

Снова появилась бравада, в июле Гитлер перенёс ставку на Украину, издал 23 июля Директиву 45, где объявил цели кампании достигнутыми. Гестапо докладывало о волне оптимизма. Начался грабёж Украины, см. пред. Главу. Kontinental Oel уже начало разрабатывать планы на британские нефтяные активы в Египте. Но это не 41, на фоне этих побед Гитлер часто говорит об угрозе поражения в войне на разных встречах. 13 августа 1942 начинаются работы на Atlantikwall, говорят о переброске дивизий СС на запад. Как и в 1941 всё упиралось во временной фактор, а Гальдер уже в июле был уверен, что разгромить РККА не получится и жаловался в дневнике, что недооценка противника Гитлером становится попросту опасной. ГА Юг уже потеряла 280к, из которых только половину удалось заменить, Гальдер к ноябрю ожидал дефицит в 750к человек, больше призывного возраста. На севере попытка деблокады Ленинграды похоронила надежды на его взятие (на это ушла 11 армия Манштейна из Крыма). Фромм в конце сентября 1942 выпустил меморандум, где требовал мира как единственного способа избежать катастрофы. Но Гитлер не принимал пораженчества – Гальдер в отставку, и Фромм за ним.

По мере затягивания войны шансы Вермахта ухудшались. К осени 1942 соотношение сил с РККА уже стремилось 2 к 1, причём наши выигрывали и в вооружении. Несмотря на пропаганду, Шпеер и Мильх проигрывали войну заводов даже СССР, не говоря о США. Если в 1942 и было “Ruestungswunder”, оно произошло в СССР. Несмотря на потерю территорий и 1\4 нацпродукта, СССР умудрился обогнать Германию во всех видах вооружений. Артиллерия и стрелковка 3 к 1, по танкам 4 к 1, причем Т 34 был лучше. Даже по самолётам 2 к 1. Именно промышленное превосходство позволило РККА победить осенью 1942. 

Автор особо подчёркивает, что это история советского успеха, а не немецкой неудачи. На третий год войны Германия шла вровень с Британией, которая еще и пользовалась ленд лизом, да ещё и имела инвестпрограмму, которая позволила ей расширять пр-во весь 1944 год. А вот достижения СССР исключительны, в 1942 он произвел 2х стрелковки, столько же артиллерии и почти столько же самолётов, сколько США. И это не ленд лиз, он всерьёз пошёл только в 1943. Лучшее объяснение – концентрация производства узкого ассортимента образцов вооружений на нескольких огромных заводах, полное использование эффекта масштаба. Ну естественно наш автор говорит, что цена этого – миллионы умерших от голода, блин фейспальм. Это был краткосрочный рывок, к 1944 Германия догнала СССР во всех категориях, но было уже поздно, потому что 1942 был поворотным моментом, немцам необходимо было разгромить РККА, а благодаря усилиям СССР они не смогли. 

Error

default userpic

Your reply will be screened

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.